Американцы закончили RailgunИнтересное

Америкнский флот закончил тестирование рельсовой пушки. Технология, которую разрабатывают уже 20 лет вскоре оступит на вооружение. Ставить ее будут на дестроеры ddg-1000 zumwalt. Правда, таких строят пока всего 2 штуки, и программу в целом преостановили — слишком дорого. Цена каждого корабля — 3 миллиарда долларов.
Главная проблема с рельсой — запитать ее. Но вот ее как раз, наконец, решили.

Реальная рельса выглядит далеко не так футуристично, как нарисовал Майкл Бей в Трансформерах 2 (кстати, это была, по сути, ее официальная премьера в кино), зато жахает так, что снесет и фоллена и пирамиду.
Снаряд начинает лететь в восемь раз превосходя скорость звука, выходит в космос, а потом возвращается в атмосферу. Его полет корректируется спутниковым наведением и в результате точность попадания на уровне возможностей gps. Конечно, можно стрелять и по прямой, но на ближних дистанциях.

В декабре прошли финальные испытания пушки и на них был побит мировой рекорд полета снаряда.

Подобные пушки — настоящая революция. Обычный эсминец тащит 70 ракет, после чего ему нужно отправляться в порт на переоснащение. Высокотехнологичных гвоздей в трюмы помещаются сотни, а подвозить новые можно прямо на плаву. Не говоря о том, что дальность полета снаряда — 400 километров (к 13 у обычной корабельной пушки), которые он преодолевает за 6 минут.

Несмотря на очень высокую цену ddg-1000 zumwalt, это один из самых экономичных кораблей. Все системы корабля полностью объеденены в единую компьютерную систему. Двигатель больше не напрямую вращает винты корабля — вырабатываемая им энергия может легко распределяться на другие системы — это и позволило сделать рельсу. То есть, стрелять из нее можно только остановившись. Даже системы тушения на корабле автоматизированы. В результате — нужно на 300 человек меньше, чтобы им оперировать.

Наши рельсу тоже разрабатывают (со страшным названием «рельсотрон»), но нереально отстали — пока у них только громоздкий прототип в сарае, неприспособленный к боевым действиям. Что страшнее — у нас нет zumwalt’а, который ее бы запитал.